'Голубая луна' - остроумный панегирик о звезде музыкального театра, где ревность съедает душу творца
------Линклейтер увлекся героями прошлого. Даже относительно своего возраста. Синефильская 'Новая волна' вышла в один год с разговорным байопиком про Лоренца Харта. Это персонаж довольно трагической судьбы, глобально почти неизвестный за пределами бродвейских подмостков. Да и кино происходит в рамках одного бара, начинается с кадров гибели героя (привет, Орсон Уэллс), а заканчивается снова в баре. Текстура 'Голубой луны' - изобретательные диалоги, монологи и многоголосье. Практически созвучие всему тому, что умел сам Харт Допустим, вам не очень интересно смотреть фильм про театральную жизнь Нью-Йорка 1940-х (а вероятность этого 99,99%). Допустим, вы от нее настолько далеки, что даже имя Роджерса (главного соратника Харта) и название мюзикла 'Оклахома!' вам ничего не скажут. Даже так, 'Голубая луна' едва ли потеряет свое очарование. Не произойдет ничего страшного, если вы не выкупите половину имен, шуток и отсылок. Ткань фильма куда универсальнее формальных тем, которых он касаетсяХарт переживает разрыв с Роджерсом. Как назло у партнера происходит главный творческий успех в жизни. Вместе с новым текстовиком он пишет культовую для страны 'Оклахому!'. 'Название - идиотское, кто всерьез использует в текстах восклицательный знак, это оскорбление для всех, кто владеет английским'. Пребывающий в алкогольной депрессии Харт жалуется на жизнь бармену, случайно зашедшему писателю, пианисту, который вот-вот уедет на войну. Ирония этого почти театрального шоу в том, что в этом же баре спустя полчаса пройдет банкет в честь Роджерса, а сам Харт, будучи геем, безнадежно влюблен в новую музуНа Берлинале, где фильм был показан, актерский приз получил Эндрю Скотт, лаконично сыгравший Роджерса. В реальности 'Голубая луна' и весь актерский каст (а там есть даже Маргарет Куолли) раздавлен могучим перфомансом Итана Хоука. Как всегда у Линклейтера, актер выдает нечто титанически объемное и, как говорит сам Харт, невыразимое. Режиссер изобретает уникальный ракурс, когда среднего роста Хоук кажется ниже всего, иногда даже барной стойкиПортрет Харта в 'Голубой луне' - это чертовски изобретательный набросок бродвейского юродивого. Он обнаруживает границы своего таланта, пропивает себя и постоянно заискивает перед теми, на кого недавно желчно тратил слова. Линклейтер рифмует отдельную жизнь с универсальной историей невзаимной любви. И то, что фильм начинается буквально как 'Гражданин Кейн', показывает, как не важна конкретная судьба, пусть и очень несчастного талантливого человекаХарт в исполнении Хоука живет, лишь когда растрачивает свою единственную валюту - каламбуры. Слова могут обмануть смерть, даже когда они изящно формулируются в пошлость. 'Я амбисексуал, умею рукоблудствовать обеими руками'. 'Его член висел как рог умственного отсталого единорога'. Всё это несет лишь одну форму любви, на которую способен герой. Он же ее и выражает в пять слов - 'я влюблен в ваш язык''Голубая луна' - практически совершенна сценарно. Разыгрывая полуторачасовую пьесу, Линклейтер создает продукт, максимально кинематографичный и лишенный заложенной театральности. Режиссер умудряется сваять историю про гения в финальном кризисе, пережить с ним весь спектр эмоций и так и не разобраться, глупа ли публика или сложен тыФильм формулирует страшную формулу смерти. Забвение - это, когда твои истории больше никому не нужны. Ревность не столько губит человека, сколько меняет ракурс. Экранный Харт влюблен до последнего дня, но не в силах направить поток чувств в творчество, ведь мир всегда несправедлив к кому-то. И страшнее всего, конечно, когда больше всего к тебе'Голубая луна' - это трагедия как она есть. Где творчество - это магия не только откровений, но и потерь. Когда 'Касабланка' - это история фатальной любви, но еще и начало прекрасной дружбы. И в этой рифме Линклейтер пронзительно точен. Твою драму забудут, забудут тебя, останется лишь голубая луна. Ирония - лишь в том, что даже ее ты напишешь случайно
