предназначение мужчин
------Когда через 25 лет снова смотришь понравившийся фильм, очень часто испытываешь разочарование. А в этой картине – ты вновь в завораживающем мире. Тебя вырвали из ежедневного колеса будничных забот, то, что казалось до зарезу важным, потеряло ценность. Это потрясающее чувство полной и ни с чем не сравнимой свободы. Абдрашитов удивительно смог передать это редкое состояние. А потом «Маленький цветок» и всё остальное, что было на с детства любимой, заезженной пластинке «Музыкального калейдоскопа» 60-ых годов, времени юности героев фильма, и режиссёра, и моего собственного. Ты в таинственном и притягательном мире свободы, о котором взрослые мужики сохраняют память лишь на самом краешке сознания. Понятно, от чего свобода, но вот для чего столь щедро предоставил автор свободу своим героям? На военных сборах они ощутили ту степень мужского братства, ту надёжность дружеского плеча, которых лишено их обыденное существование. Забыты социальные границы и общепринятые предубеждения, которые их разделяют. Осталось только соединяющее – их мужская сущность. Поэтому и к учениям они относятся столь серьёзно: где ещё современный мужик может почувствовать себя воином, защитником. Поэтому они по-детски (всё-таки игра в войну) обижены, что противник применил ракету, исход не зависел от их мужества: им дали проявить свои лучшие качества и сразу объяснили, что это понарошку, значит, их подвиги не считаются, несмотря на благодарность начальства. На что же употребить «неучтённое свободное время»? Вернуться в быт? Самим отнять у себя это счастье полной независимости? Наверное, если бы учения отменили с самого начала, они так бы и поступили. Но манёвры восстановили их мужскую сущность, и они уже сами будут воплощать своё предназначение. Куда и податься освободившимся мужчинам, как не в «город женщин», где они случайные гости и от них не ожидают судьбоносных решений? Но не ради флирта или соблазнения появляются они здесь. Эта раскрепощённая мужская сущность ищет душевной близости, женщин, которые живут с ними в одном ритме (танцы), в одном предощущении какого-то неясного им самим эмоционального чуда. И уважаемый депутат Василий Афонин вспомнил юношеское увлечение танцами, и это возвращение к себе. А вот архитектор Спиркин ещё не может в достаточной степени раскрепоститься, для него этот труд впереди. Но этот странный город с открытыми, а часто и болящими сердцами – не цель. Это только ступенька. Они слышат неясный призыв высшего предназначения, и, теряя женщин, деньги и ключи, освобождаясь от всего, что имеет лишь временную ценность, отправляются дальше по своему непривычному пути поиска вечных смыслов (а ведь Спиркин и плавать-то не умел и потребности такой никогда не испытывал). Для осуществления этого нужно очиститься. И вот при свете костра они безбоязненно обнажают души в откровенных разговорах. Но это не похоже на откровенность пьяных компаний: не жалобы на несправедливость, не поиски сочувствия и жалости. Это разговоры с самими собой, со своей душой, признание своих ошибок. А дальше их ждёт Харон (химик-органик), чтобы перевести эту живую органику (в порядке исключения) в мир мёртвых. Он вовсе не страшен. После кладбища обыкновенный пансионат для ветеранов. И вот тут вечно хмурого, но закрыто- невозмутимого старшего лейтенанта Германа Костина его «мать» Анна Васильевна заставляет понять причины его неудовлетворённости жизнью. Важно вовсе не то, что все звёзды уже открыты, а то, что новое поколение уже не может так просто радоваться жизни, наслаждаться ею, как его предшественники. Они слишком сосредоточены на себе, своём успехе, общественном положении, производимом ими впечатлении (вспомните рассказ Султана о бывающих у него актёрах). «Путешественники» как бы ощущают своё место в этой вечной череде поколений, передающей накапливаемый нравственный опыт, освобождаются от ложных ценностей и проникаются светом истинных. А потом все (живые и мёртвые) смотрят на звёзды, как бы придавая вечному процессу поиска истины вселенский масштаб. Ведь редкое астрономическое явление – повод задуматься о вечности. После такого путешествия, прощания с Хароном, который временно их отпустил, город предстаёт перед ними пустым, лишённым смыслов, но они один за другим вливаются в обыденную жизнь. Остаётся послевкусие братства, но вряд ли они встретятся вновь, это ощущение сохранится в их душах как НЗ, к которому не притрагиваются, но который придаёт уверенности на жизненном пути: можно крикнуть «карабин» и в ответ услышишь «кустанай». Означает ли это, что всю историю можно как бы взять в скобки и обыденность быстро расправится со всеми отклонениями от неё? Ну что ж, даже птица не может вечно парить в небе, но есть нечто высшее по-своему направляющее нас в обыденной жизни. И может быть, не столь интенсивно, но вечное мужское предназначение – поиск истины, смысла и оправдания проживаемой жизни будет исполняться. На то мы и люди, а не просто органические соединения.
